Высоко-высоко в облаках…


Еще в детстве я влюбился в творчество Владислава Крапивина, чьи книги люблю перечитывать до сих пор. Однажды, еще, наверное, лет в двенадцать, прочитал у него роман «Та сторона, где ветер…», где, помимо всего прочего, речь шла о мальчишках, пускающих воздушных змеев. И мне тоже так отчаянно захотелось делать тоже самое. Но, увы, сколько я не пытался смастерить воздушного змея, ничего не получалось – он не летал. Так что после множество попыток, эту затею пришлось оставить, а мечту сохранить глубоко в своей душе. И чтобы смириться с горечью неудачи, я даже умудрился убедить самого себя, что ничего такого сверхординарного в воздушных змеях нет.
Но…
Ничто так не живуче, как детская мечта. Я и не подозревал, что, рано или поздно, она все же заявит о себе, и это произошло совершенно неожиданно.
Год назад моя дочь волей судьбы, случайно оказалась в Музее Воздушных Змеев. И мечта отца, проснулась в сердце ребенка – она «заболела» воздушными змеями. И надо же такому случится, что как раз недалеко от нашего дома проходил всемирный фестиваль воздушных змеев. Оказывается такие тоже существуют! И, действительно, на него со всего мира слетаются любители создавать и пускать воздушных змеев, чье разнообразие просто поражало – от крохотных до огромных, от простых, до, фактически, произведений искусства. И на этом фестивале дочке подарили воздушного змея. И, естественно, с утра до вечера она с ним не расставалась.
Я, конечно, поначалу отказывался, когда она приглашала меня присоединиться к запуску змея. Честно говоря, не знаю почему отказывался, видимо какая-то детская досада все еще саднила в душе. Но в один из дней я все же согласился… И моя давняя мечта, наконец-то, взмыла в небо.
Теперь я понимаю, что так привлекает людей в этом занятии, которое, на самом деле, не просто хобби, а нечто большее, чему даже нет названия. Это нечто среднее между медитацией и религиозным экстазом слияния с божеством, возвращением в детство и настоящей духовной зрелостью, потому что это действие, по сути, сродни с древними мистериями, пробуждает в человеке «пронзительность бытия» - то ощущение, которое вызывает что-то настолько глубоко живущее в каждом из нас, что мы, часто, даже боимся его.
«Пронзительность бытия» - это наш первый взгляд на мир – чистый, искренний и полный надежд, еще не знающий, что есть зло, еще не ведающий предательства и отчаяния.
Когда ты держишь в руке тоненькую нить, на другом конце которой воздушный змей, поднимающийся все выше и выше, ты каждой частичкой своего существа чувствуешь, как вместе с ним тянется в небо и твоя душа.
Воздушный змей не просто парит в небесах, он несет с собой все твои надежды, всю твою чистоту и то, что в тебе еще способно не быть камнем.
И чем дольше воздушный змей летает в облаках, тем чище делается твой взгляд, тем свободнее становится сердце, ибо в него вливается бесконечная синева…
А тем временем, воздушный змей поднимается все выше и выше, и вот, ты уже практически не видишь его, но чувствуешь тонкую нить, трепещущую у тебя в руке. А потом происходит чудо – возникает ощущение, что это именно тебя небо держит на тоненькой ниточке. Ты просто видишь эту нить, тянущуюся откуда-то из-под облаков, и она дрожит, как струна. А там, где-то в вышине, высоко-высоко в облаках, кто-то с замиранием сердца, точно также, как и ты, шепчет: «Лети! Только лети и никогда не падай!» И ты летишь, даже невзирая на то, что совершено один в этом огромном, безграничном пространстве...
© Алексей Купрейчик

Голоса древних…

Есть своя неповторимая привлекательность в покинутых домах, древних городах и постройках, но особенно в местах, пронизанных мистикой. И дело не в том, что там некогда происходили какие-от оккультные обряды, магические церемонии или религиозные служения. Этого могло и не быть. Но эти места, все равно, пронизаны флюидам веры. Главное, что люди верили в то, что жизнь значительно глубже, чем кажется на первый взгляд. И в этом есть настоящая смелость, дерзость жить с этим знанием, жить с пониманием того, что каждый твой поступок разносится эхом по всей вселенной, по всему Мирозданию. И не важно, как ты будешь называть ощущаемый тобой Трепет Бытия – именем какого-либо бога, Гнозисом или Абсолютом, Дао или Атманом. Куда важнее, заставляет ли он лично тебя оставаться живым. Именно живым!
Вот это чувство живой жизни меня так и привлекает в сакральных местах. Потому что, особенным они становятся не из-за каких-то аномалий, «мест силы», высоких энергий и так далее, а потому что там, сама живая жизнь и живая вера в эту живую жизнь концентрировалась в одной точке, наполняя души людей благоговением перед Тайнами Мира. И таким истинным святилищем может быть любе место – даже твой рабочий стол. Если ты способен жить так, словно вокруг тебя разыгрывается Великая Мистерия, то ты уже адепт тайных знаний, без всяких посвящений.
Однажды, я понял почему нам так нравится посещать античные, древние города и святилища. Потому что время вымывает из них суетное, но не может выветрить саму жизнь. Если остаться там надолго в уединении, то можно ощутить, как жизнь все еще пульсирует. У не уже нет ни имен, ни тел, ни забот, но она все еще есть. Сотканная из тысячи жизней и смертей, надежд и разочарований, она продолжает звучать – и этот зов манит в Вечность.
Когда я пишу – неважно где, за рабочим столом или в поезде, где-то на лавочке или в кафе, я всегда вспоминаю это чувство трепета, охватывающего душу, когда даже сквозь тысячелетия, пробивается пульсация жизни – искренняя и потому надрывная. И для меня это два самых главных критерия в творчестве.
Если не оставаться искренним и надрывным в каждом своем поступке, мысли и чувстве, то завтра мир оглохнет от лжи, и уже никто, ничего и никогда не услышит. А древние святилища станут просто развалинами, потому что мертвое сердце – все делает мертвым, даже собственную любовь.
Когда я вслушиваюсь в голоса ушедших, все еще звучащих в стенах их домов и храмов, городов и святилищ, то слышу многотысячный хор, сливающийся в одно единственно заклинание: «Люди, не предавайте искренность и надрывность своих душ, иначе весь мир превратиться в руины, хранящие не память о прошлом, а тяжелое молчание…»
© Алексей Купрейчик

Гражданин доброты


Если идешь внутренним путем, то те дороги, что ты проходишь во внешнем мире, будут его частью. А если путешествуешь только ради того, чтобы выложить еще одно фото в соцсети на зависть другим и самолюбование собой, то где бы ни был – ты, все  равно, нигде.
Неважно как далеко ты от дома, куда важнее насколько близок к своему внутреннему свету.
Я хочу рассказать об одном удивительном человеке, встреченном мной в одном из экзотических уголков нашей планеты.
Может быть, эта история кому-то покажется ничем не примечательной, но в моей душе она оставила очень глубокий след. В конце концов, именно такие встречи и делают душу глубокой, способной, действительно, жить, а не обслуживать прихоти эго.
Итак, однажды, после утомительного дня я с моей подругой зашли в кафе перекусить. Хотя до этого, знакомство с местной кухней оставило у нас не лучшие впечатления, так что от очередной попытки пообедать мы многого не ждали. 
Вообще-то это даже было не кафе, а что-то вроде очень-очень маленькой столовой, где можно было заказать себе несколько блюд с мясом, картошкой, кашами, несколько салатов и какие-то экзотические приправы и пастами. При тебе большую часть из этого готовили, паковали и ты с этим «сокровищем» шел кушать куда-то в другое место, потому что столиков тут не было. 
Купить еду и уйти нас вполне устраивало, потому что уже хотелось поскорее прийти в отель и принять душ, потому что в этой стране всегда жарко, так что мы были не только уставшие, но и хорошенько «прожарены» нещадно палящим солнцем.
Увидев, что в кафе работает всего один человек (мужчина средних лет), мы совсем приуныли, ведь это означало еще и долго ждать. Но, к удивлению, он оказался весьма расторопным: сначала дал нам перепробовать по чуть-чуть весь свой ассортимент блюд, подробно рассказывая, что это и как оно приготовлено. От одних только этих «пробников» мы уже наелись, поскольку хозяин-повар не скупился на «тестовые» порции.
Когда же мы сделали свой выбор, он все быстро приготовил и, что не менее важно, все оказалось безумно вкусно. А учитывая то, что я гурман, впечатлить меня, скажу честно, в кулинарии сложно, но у него получилось.
На следующий день, чтобы не искушать судьбу в других местах, мы снова пришли в это кафе. Хозяин узнал нас и первым делом спросил, понравилась ли нам его стряпня?
Мы слегка опешили, потому что, во-первых, он заговорил с нами на достаточно хорошем английском, в то время как вокруг его знали лишь на уровне «купи», «заплати» и так далее. А, во-вторых, это был не дежурный опрос, преследующий цель имитировать вежливость. Он спрашивал подробно и обстоятельно, точно помня, что именно мы купили, с каким соусом, салатом и так далее. Хотя клиентов у него было много, а учитывая то, что место, все-таки, туристическое то за день он обслуживал человек 500 не меньше. 
Мы со своей стороны, искреннее поделились своими впечатлениями, и попросили снова приготовить нам еды. Но на этот раз, он пригласил нас к себе за прилавок, где усадил за стол и совершенно бесплатно накормил до отвала. А пока мы поглощали невероятно вкусные и экзотичные люда, а он обслуживал клиентов, мы, слово за слово, разговорились.
Выяснилось, что его зовут Роберт, он давно уже эмигрировал в эту страну, женился и завел этот нехитрый бизнес. Я, естественно, спросил, как ему живется так далеко от своего отечества, на что он, улыбаясь, ответил:
—Настоящая родина – это не географическая территория, а пространство человеческих душ. Я дома не там, где развивается флаг моей страны, а где пульсирует такое же сердце, как и мое, отзывчивое и сострадательное. Поэтому и на родине можно жить, как эмигрант, и на чужбине чувствовать себя на своем месте. Пойми, Алекс, не научившись жить в человеческих сердцах, мы везде будем скитальцы.
Вот таков был его ответ. И, честно говоря, я не знаю, что еще можно добавить к этим словам. 
Мы, конечно же, еще много общались, много о чем успели поговорить и рассказать друг другу. Роберт – потрясающий человек, чья мудрость пришла к нему не столько путем глубоких размышлений, сколько от его безграничной доброты. Хотя, если она приходит не из доброты, разве это мудрость?
С тех пор, не проходит и дня, чтобы я не вспоминал эти золотые и глубокие слова: «Не научившись жить в человеческих сердцах, мы везде будем скитальцы».
© Алексей Купрейчик

Друг по имени Грин


Я часто работаю на берегу моря, потому что писательство мне чем-то напоминает всматривание в морскую глубину или горизонт. Я гляжу в белый лист блокнота или тетради, белый фон планшета или смартфона и вдруг, через время, проступает то, что было скрыто от поверхностного взгляда. Открывается глубина – и ты просто ныряешь в нее. И тут самое важное не закрывать глаза. Как бы ни было страшно, как бы соль не разъедала глаза – держи их открытыми и тогда, узришь тайну. А снова «вынырнув» с жемчугом в сердце, остаётся лишь решить делиться им с человечеством или нет.
Но сейчас речь не об этом, а о моем друге, с которым я познакомился в середине весны. Это был маленький котенок, которого я назвал Грин.
Вообще, надо сказать, я не являюсь «кошатником», «собачником» или еще каким-либо приверженцем живности. Но это – отдельный случай.
А началось с того, что однажды, работая на берегу моря, на своем излюбленном месте среди больших камней, я услышал странный шорох позади себя. Оглянулся – а там маленький белый котенок играется со шнуром от моих наушников. Я его мягко отогнал, но он зашел с другого бока и принялся трепать шнурки кроссовок. Тогда я просто переложил вещи ближе на соседний камень, куда он точно не мог залезть. Но котенок, вместо того, чтобы разочарованно уйти, по-свойски забрался мне на колени, положил мордочку на лапки и уставился в море, почти точь-в-точь как я сам сидел до  этого.
Мне стало любопытно, сколько он так выдержит.
Прошло пять минут. Котенок не шевелился. Прошло еще пять минут – тоже самое. Я проверил, не спит ли он – нет.
Так мы просидели 15 минут, а потом он сладенько потянулся и куда-то убежал по своим кошачьим делам.
Что ж, забавный случай. Но не тут-то было. С того дня он стал каждый день приходить ко мне, забираться на колени и точно также, как и в первый раз, 15 минут смотреть на горизонт, а потом куда-то убегать.
В итоге, через несколько недель, даже когда мне было лень идти на берег моря, я все же шел, ведь там меня ждал Грин.
А однажды так случилось, что я опоздал к привычному времени, моей работы и каково же было мое удивление, когда я увидел, что Грин нервно прохаживался по камням в ожидании меня. Не успел я сесть, как тут же он пригну мне на колени и вот мы снова медитируем на морской горизонт.
В конце лета, когда Грин изрядно подрос, он пришел ко мне в последний раз. внешне ничего не изменилось, но я понял, что это – его последний визит. Мы как обычно помедитировали, а потом Грин так разыгрался, что я думал, он перегрызет все мои вещи. А потом, ткнувшись мне в ладони мордочкой, что-то там на своем кошачьем мяукну и убежал.
Больше мы с ним не медитируем, хотя видимся довольно часто, иногда он даже подбегает ко мне, что бы немного поиграться все с тем же шнуром от наушников или четками.
А я с тех пор так и привык делать пятнадцатиминутные перерывы в работе, чтобы взглянув на морской горизонт, напомнить себе – если хочешь быть по-настоящему великим, то твоя боль, какой бы соленой она ни была, всегда должна оставаться бескрайним морем, дарующим надежду…
А еще, мой друг Грин напомнил о том, как важно уметь «правильно» расставаться, когда приходит срок, а не предавать тех, с кем сидел на берегу моря, мечтая о новой жизни.
© Алексей Купрейчик










Прыжок в неизвестность

У каждого писателя есть свои излюбленные методы работы, но я уверен, что все они, хотя бы иногда, садятся перед чистым листом бумаги ...